Partenaires

Sorbonne Paris IV CNRS


Rechercher

Sur ce site

Sur le Web du CNRS


Accueil du site

Résumés RES 82 - Fascicule 1

BREUILLARD Jean
Université Paris-Sorbonne

RES 82/1

André Mazon as a Linguist

No doubt, André Mazon (1881-1967) considered himself as a philologist. All his life, he has been interested in the multidimensional approach of ancient texts which different aspects he explored : linguistic, literary (with a special interest in text history) and cultural.
Mazon is nonetheless the author of several important and clearly linguistic works : two dissertations devoted to the verbal aspect, two grammars (of Czech and Russian) and several papers dealing with linguistic problems.
Mazon was a Slavist in the full sense of the word, mastering several Slavic languages (Russian, Ukrainian, Bulgarian, Czech, Serbo- Croatian and Polish). He spent more than nine years in Slavic countries. After having recalled his role as a linguist during World War I, the article focuses on three aspects of his liguistic thought : 1. aspectology ; 2. his approach of phonetics and resistance to Praguian phonology ; 3. a classification of Russian verbs (he refused to radically separate synchrony and diachrony). The article points out the still valuable importance of his aspectologic works.

Андре Мазон как лингвист

Андре Мазон (1881-1967) несомненно считал себя филологом. Всю жизнь его привлекал многосторонний подход к памятникам древней литературы в их различных аспектax – лингвистическом, литературном (с особым интересом к генетике текстов) и культурном.
Мазон тем не менее автор двух авторитетных академических диссертаций на сугубо лингвистические темы, двух грамматик (чешского и русского языка) и ряда статей о лингвистических вопросах.
Мазон являлся славистом в полном смысле слова, владеющим несколькими славянскими языками, в том числе русский, украинский, болгарский, чешский, сербско-хорватский и польский. Он провел более девяти лет жизни в славянских странах. После краткой характеристики его роли как лингвист во время Первой мировой войны рассматриваются три аспекта его лингвистических работ : 1. аспектолгия и изучение глагольного вида ; 2. его подход к фонетике и его устойчивое сопротивление Пражской фонологии ; 3. классификация русских глаголов (в которой выражается его отказ от принципиального исключения диахронии в освещении синхронных фактов). В статье отмечается ценность его аспектологических работ, не потерявших значения и по сей день.


GONNEAU Pierre
Université Paris-Sorbonne

RES 82/1

Introduction

André Mazon passed away on july 13th 1967. This issue of the Revue des études slaves takes a look back at a distinguished man who actively studied and traveled the Slavic world for more than sixty years, through wars, revolutions and academic turmoils. In France, he was instrumental to the development of Slavic studies with his teaching first at Strasbourg University, then at the Collège de France, and with his many publications. He was also as an organizer, a long-time head of the Institut d’études slaves, a pillar of the redaction of the Revue des études slaves, and an untiring defender of scientific relations with other slavists. Jean Breuillard draws a complete picture of Mazon’s legacy as a linguist. Robert Roudet revisits the famous controversy Mazon raised by his skepticism about the authenticity of the Slovo o Polku Igoreve, uniting against himself Roman Jakobson and Dmitrij Lixačev. Antoine Marès shows us Mazon practising his ‘religion of exchanges’ and maintaining or restoring scientific ties with the Slavic countries, in spite of their ideological transformations. Vladislav Rjéoutski studies the particular case of relations with Soviet Russia. Finally, Edward L. Keenan gives us the point of view of a disciple of Roman Jakobson who nevertheless shares Mazon’s views about the Slovo.

Введение

Андре Мазон скончался 13 июля 1967 года. Настоящий выпуск Revue des études slaves ставит себе целью осветить творческий путь выдающегося французского ученого, посвятившего более шестидесяти лет своей активной жизни изучению славянских культур и непосредственному ознакомелнию с славянскими странами, вопреки всем политическим и академическим потрясениям. Как профессор в Страсбургском университете, затем и в Коллеж де Франс (Collège de France), так и как автор многочисленных публикаций, Мазон сыграл весьма важную роль в развитии славянских исследований во Франции. Став во главу парижского Института славяноведения (Institut d’études slaves), oн сразу же проявил себя как блестящий организатор науки. Он был активным членом редколлегии Revue des études slaves, и неустанным защитником научных связей с славистами других стран. Jean Breuillard рисует полную картину наследия Мазона как лингвиста. Robert Roudet пересматривает известный спор по поводу подлинности Слова о полку Игореве, по случаю которого Мазон объединил против себя и Романа Якобсона и Дмитрия Лихачева. Antoine Marès показывает нам, как Мазон, неуклонно верный своему « культу обменов », поддерживал или восстанавливал живые научные связи с славянскими странами, вопреки их идеологическим преобразованиям. Vladislav Rjéoutski обращает внимание на специфику отношений с Советской Россией. Наконец, Edward L. Keenan дает нам свою точку зрения как ученик Романа Якобсона, тем не менее разделяющий взгляд Мазона на Слово.


KEENAN Edward L.
Harvard University

RES 82/1

Évocation d’André Mazon

Le professeur Keenan, qui ne semble pas avoir rencontré personnellement le professeur Mazon, reprend pourtant à son compte l’idée que le Slovo est une fabrication du XVIIIe ou du XIXe siècle (lire son texte Josef Dobrovský and the Origins of the Igor’ Tale, Harvard, 2003). Il évoque également l’opinion exprimée sur ce sujet par Roman Jakobson, N. S. Troubetzkoy, George Vernadsky et Edmund Wilson. Le professeur Keenan propose une documentation où l’on trouve, entre autres, des citations qui révèlent le point de vue de Lev Aleksandrovič Dmitriev, récemment publié par les Cahiers du monde russe.

Припоминая Андре Мазона

Профессор Кинан, который, оказывается, не был лично знаком с Профессором Мазоном, тем не менее повторил крамольные взгляды последнего в своей недавней монографии, Josef Dobrovský and the Origins of the Igor’ Tale (Harvard, 2003). Профессор Кинан приводит взгляды Романа Якобсона, Николая Трубецкого, Георгия Вернадского и Эдмунда Уилсона по данному вопросу, вместе с цитатами из переписки Якобсона и Трубецкого, опубликованной в недавнем номере Cahiers du monde russe.


MARÈS Antoine
Université Paris 1 – Panthéon-Sorbonne

RES 82/1

André Mazon, a 20th Century Slavist Political Profile of a Scholar More than other fields, Slavic Studies are marked by a strong ideological bias, even if denied by its scholars. The work of André Mazon (1881-1967), the ‘leader’ of French Slavic Studies for several decades, proves to be a good example. From 1918 on, he is marked by two fundamental influences : the ‘religion’ of scientific exchange, and a deep interest in Russian and Czech intellectual spaces. At the same time, he sees the Slavic world as a whole. This article tries to show the political commitments of a scholar and his evolution when confronted with the great events of his time. The aim is also to be a starting point for a wider research on French Slavists.

Андре Мазон
Быть славистом в ХХ веке
О политическом профиле ученого

Славистика в большей степени, чем другие науки, несёт на себе отпечаток идеологии, даже если сами её деятели это отрицают. Свидетельством этого может служить жизненный путь Андре Мазона (1881-1967), несколько десятилетий стоявшего во главе французской славистики. Начиная с 1918 года, в деятельности Мазона прослеживаются два основных элемента : « культ » научных связей между учеными и чрезвычайно чуткий интерес к духовному и ученому миру России и Чехословакии, не мешающий ему, однако, воспринимать весь славянский мир как единое целое. В данной статье показано, на каких политических позициях стоял ученый, и как эти позиции видоизменялись под влиянием важных исторических событий его времени. Статья также ставит себе задачей служить отправной точкой для дальнейшего более широкого исследования о французских славистах.


RJÉOUTSKIVladislav
Université Paris Ouest – Nanterre - La Défense

RES 82/1

André Mazon and Soviet-French Scientific Relations (1917-1939)

Mazon’s relations with the Russian scientific world start a long time before the 1917 Revolution. In the middle of the 1920’s, Mazon becomes secretary of the French Committee for the strengthening of scientific relations with Russia, which was created in 1925. He takes an active part in the renewal and further development of these relations. The role of the committee mostly covers the exchange of scholarly publications and the organization of scientific missions. But its activity strongly depends on the state of the USSR’s internal and foreign policies : the growing strength of Stalin’s regime is reflected, notably, through purges organized in the academic institutions at the end of the 1920’s, practically putting an end to scientific exchanges with France. In 1934-1935, for a brief period, it becomes suddenly possible to revive this exchange and to organize it at the highest level. André Mazon and the Committee are progressively compelled to work more and more through the VOKS (All-Union Society for Cultural Relations with Foreign Countries), which also deals with scientific relations. However, this Society is less concerned by scientific matters and more by the promotion of a certain image of the USSR. In such a context, the work of A. Mazon and of the Committee come to a dead-end.

Андре Мазон и советско-французские научные отношения (1917-1939)

Еще до революции 1917 г. Мазон завязал связи в научном мире России. В середине 1920-х гг. Мазон как секретарь основанного в 1925 г. Комитета научного сближения с Россией принимает самое активное участие в восстановлении и развитии научных отношений между двумя странами. Комитет занимается, прежде всего, обменом публикаций и организацией научных командировок. Однако его работа прямо зависит от внутренней и внешней политики, проводимой СССР : усиление сталинского режима, выражающееся в том числе и в чистке, которой подвергнуты академические учреждения СССР в конце 1920-х гг., ведет к почти полной приостановке научного обмена с Францией, а в 1934-1935 г. новая политическая ситуация позволяет резко, но на короткое время, оживить научные обмены, организация которых проходит на самом высоком уровне. А. Мазон и его Комитет все больше вынуждены обращаться к ВОКС (Всесоюзному обществу культурной связи с заграницей), которое курирует и научные отношения. Однако в своей деятельности эта организация все меньше учитывает научные интересы и все больше нацелена на пропаганду определенного образа СССР за границей. В этой ситуации отношения с этой организацией французского Комитета научного сближения с СССР и его секретаря заходят в тупик.


ROUDET Robert
Université Jean-Moulin – Lyon 3

RES 82/1

Mazon and the Debate About the Slovo o Polku Igoreve

The aim of this article is to determine what part André Mazon played in the discussion about the Slovo o Polku Igoreve. Before Mazon, nobody had undertaken a serious study concerning the authenticity of this epic poem. A. Mazon first opened the debate, asserting, contrary to accepted opinion, that Zadonščina was prior to the Slovo and that the SPI is only a forgery. Unfortunately, as we will explain, this scientific discussion very quickly turned into a polemical one and at times into an offending one. There are many reasons for this and the aim of this article is to show the most important of them. Mazon in this dispute has indiscutably pioneered and such an attempt, even if miscarried, deserves our esteem.

Мазон в споре о Слове о полку Игореве

В статье рассматривается роль Андре Мазона в споре о подлинности Слова о полку Игореве. До Мазона никто не предпринимал серьёзного научного исследования, в котором был бы основательно и всесторонне освещён вопрос о подлинности этого произведения. Андре Мазон первым открыл дебаты, утверждая наперекор чуть ли не всеобщему мнению, что не Задонщина является вторичной по отношению к Слову, а, наоборот, Слово вторично по отношению к Задонщине. К сожалению, как будет показано, этот научный спор очень быстро вырождается в острую полемику, порой переходящую даже в грубую брань. Причин тут много, и эта статья ставит себе целью выявить самые важные из них. Мазон в этом споре несомненно является первопроходцем, и не следует забывать о том, что первопроходец, даже заблуждающийся, всегда заслуживает уважения.