Partenaires

Sorbonne Paris IV CNRS


Rechercher

Sur ce site

Sur le Web du CNRS


Accueil du site

Résumés RES 81 - Fascicule 4

AMACHER Korine
Université de Genève

RES 81/4

Fonds national suisse de la recherche scientifique (FNS)
« In Memory of Herzen » (1912)

At the beginning of the 20th century, in the circles of Russian liberal and radical members of the intelligentsia, anniversaries of some figures of the social movement of the 19th century used to give rise to celebrations during which the question of heritage of the Russian ‘liberation movement’ was brought into focus. The case of Herzen is of special interest. Indeed, his openness and continuous evolution throughout his whole life are characteristic of his ideas and incited various ‘successors’ to lay claim to his heritage. Social democrats, liberals, socialists-revolutionaries – at the beginning of the 20th century, all of them wanted to be his successors. The largest number of texts had been written for the 100th anniversary of his birth in 1912. During this celebration, Herzen became a heroic and tragic figure of Russian emigration, an iconic figure of ‘spiritual father’, a figure of high moral standards who was able to overcome all kinds of ideological disagreements and to view the future of Russia with trust and pride. After the periods of despondency and political disappointments, Herzen was the symbol of belief in the future victory.

« Памяти Герцена » , 1912 год

В начале XX века, в среде русской либеральной и радикальной интеллигенции, годовщины некоторых деятелей общественного движения XIX века дали повод празднованиям, во время которых вопрос о наследстве русского « освободительного движения » являлся центральным. Oсобый интерес представляет пример Герцена. Действительно, для его идей, характерны открытость и непрерывное развитие на протяжении всей его жизни. Это дало возможность разным « наследникам » претендовать на его наследство. Социал-демократы, либералы, социалисты-революционеры – в начале XX века все хотели быть его наследниками. Наибольшее количество текстов были написаны к сотой годовщине его рождения в 1912. Во время юбилея произошла некая мифологизация Герцена, превращенного в героическую и трагическую фигуру русской эмиграции, в настоящую икону, в символический образ « духовного отца », в наивысший нравственный образ, позволяющий преодолеть идеологические разногласия и смотреть в будущее России с доверием и гордостью. Герцен символизировал после периода уныния и политических разочарований живую веру в будущую победу.


BESSERMAN Gregory

RES 81/4

Pushkin’s Death

This essay is an attempt to present some new and original ideas about A. S. Puškin’s duel and death. The prolific existing literature concerning the poet often ignores these two events. The author dwells on the role of N. N. Gončarova, who, according to him, provoked the duel and wished her husband’s death. Although A. S. Puškin has constantly and publicly asserted her innocence, there is one exception. In his poem The Imitation of Dante, the poet severely punishes his wife and her sister (which one ?), but the fact seems to remain ignored by the ‘Pushkinists’. Further, the essay draws our attention to some nuances of the relationship between A. S. Puškin and V. A. Žukovskij, which was not as cloudless as it is considered to be. The author uses information he has collected in the memoirs of contemporaries (friends as well as ill-wishers), of relatives, in the poet’s correspondence and in such invaluable, important documentary and objective sources as V. Veresaev’s Puškin’s Life, the two-volume edition of Puškin’s Letters, P. E. Ščegolev’s book Puškin’s Duel and Death, the academic edition of the Letters to his wife and, of course, in the poet’s own works.

La mort de Puškin

Cet article s’efforce de formuler quelques nouvelles considérations sur le duel et la mort de A. S. Puškin, questions absentes d’une littérature, pourtant abondante, consacrée à Puškin. L’article décrit le rôle de N. N. Gončarova, qui, d’après l’auteur de l’article, provoqua ce duel fatal. Il cite les raisons pour lesquelles celle-ci pouvait vouloir la mort de son mari, bien que Puškin affirma constamment et publiquement qu’elle fut innocente, hormis une seule excep¬tion dans un poème l’Imitation de Dante. Ce fait apparemment passa inaperçu ou fut ignoré des spécialistes de Puškin. Puis l’article explicite certaines nuances dans les relations entre A. S. Puškin et V. A. Žukovskij, qui ne furent pas aussi idylliques qu’il est convenu de le considérer. L’auteur a puisé ses informations dans les souvenirs des contemporains (amis comme ennemis), des parents, de la correspon¬dance du poète et d’autres sources essentielles et appréciables par leur objectivité, comme la Vie de Puškin de V. Veresaev, les Lettres de Puškin en deux volumes, l’ouvrage de P. E. Ščegolev le Duel et la Mort de Puškin, l’édition académique des Lettres à sa femme et enfin les œuvres complètes du poète.


BOUTONNET Pierre
Université de Toulouse – Le Mirail

RES 81/4

Available Sources for the Study of the White Terror

Sources concerning the White Terror are scattered all over the world. Russian archives are probably the most useful. In France, a large range of documents allows us to overcome the traditional belief, which examines the phenomenon as a whole series of improvised excesses in very troubled times, neither intentional nor agreed by the High Command. Records of the small government of the White général Judenič and Memoirs of emigrated anti-Bolshevik Russians lead us to consider that the White Command set up almost everywhere an ill-organized military-judicial system to exterminate Bolsheviks and even unarmed ex-associates of the Soviet power. Some members of the White movement regretted an ordinary terror. Even local independent White satraps might have established an effective repression. When they rejected the White rule, moderate socialists became the witnesses to the White Terror, using testimonies as propaganda. French army officers, which helped the White armies, saw this repression and sometimes, while using espionnage, discovered some of the wheels of the White Terror. It included a large spectrum of victims that widely overcame the narrow circle of Bolsheviks.

Новые материалы по изучению
Белого террора

Белый террор во время Гражданской войны в России (1918-1921) еще мало изучен во Франции комплексно. Его принято противопоставлять Красному террору, поскольку Белый террор носил, по мнению нeкoторыx авторов, неорганизованный и несистематический характер. Используя разные материалы, в том числе мемуары генералов и очевидцев, а также французские военные архивы, статья дискутирует эту традиционную концепцию Белого террора.


GORBOUNOVA Raïssa
Université Jean-Moulin – Lyon 3

RES 81/4

The Ethos of Feofan Prokopovič in his Funeral Oration of Peter the Great

The author of this article looks at the status of ethos in the context of sacred oratory. She shows, through Peter the Great’s eulogy, the dual nature of the Christian ethos.

Этос Феофана Прокоповича в Слове на погребение Петра Великого

Автор данной статьи поднимает вопрос о статусе этоса в церковном красноречии. На примере этого слова надгробного, написанного в 1725 году, автор показывает двойственную природу христианского этоса.


NIQUEUX Michel
Université de Caen – Basse-Normandie

RES 81/4

« Letter to a German Friend on the Societies of Petersburg » (1819) An Unpublished French Work by A. D. Ulybyšev

This article is the presentation and publication of an unpublished French work by A. D. Ulybyšev (1794-1858), « Letter to a German Friend on the Societies of Petersburg » (1819), author the same year of a small Decembrist utopia written in French (A Dream). Ulybyšev humorously describes the conservative societies, obsessed by ranks, precedence and decorations and the superficially europeanized societies, by criticizing the slavish imitation of the foreigner. The publication is followed by extracts of Ulybyšev’s diary (1843-1844) on the notables of Nizhni Novgorod. Ulybyšev, who has become a musicologist and an epicurean, appears as a free spirit and a critical observer of his time.

« Письмо другу в Германии о петербургских обществах » (1819) Неизданное произведение А. Д. Улыбышева на французском языке

Публикация неизданного произведения А. Д. Улыбышева (1794-1858) на французском языке – « Письмо другу в Германии о петербургских обществах » (1819). Написав в том же году маленькую декабристкую утопию на французском языке (Сон), Улыбышев описывает здесь с юмором консервативные общества, которые только и думают о чинах, о рангах и об орденах, и поверхностно европеизированные общества, критикуя рабское подражание заграничному. Публикацию дополняют выдержки из Записок Улыбышева (1843-1844), ставшего музыковедом и епикурейцем, о местных властях Нижнего Новгорода. Улыбышев предстает как свободный ум и критический наблюдатель нравов своего времени.


PLAGNE Nicolas

RES 81/4

The Question of the Origins of Russia in the Age of Catherine the Great : Mediatization and Dramatization. Is History in the Service of Imperial Ideology ?

During the reign of Catherine the Great, the question of the origins of the Russian State and people (‘the Varagian-Norman question’) becomes a matter of wide discussion in Russia and in Europe. It has been a very controversial topic in the Russian Academy of Sciences and the occasion of a violent polemic between historians around 1749-50. It has long been kept secret because of the possible dangerous political consequences for the Monarchy and the national pride. The political power wanted by all means to give its subjects a glorious national history but at the same time to control the story of the origins, the ethnic aspects and possible liberal, parliamentary or democratic interpretations of the beginnings of the Russian State.

While Western historians (German, French and English) gave their accounts of this founding event to the Enlightened Europe, making this story widespread in the West, Catherine made ancient Russian history part of the new modern national education of the elites. She was writing plays herself and patronizing artists and printers, censuring them occasionally : she tried to orient collective memory and used it as an ideological tool to create a unified empire under her lead.

Медиатизация и театральное инсценирование происхождения России во время царствования Екатерины Великой : история на службе императорской идеологии ?

В правление имератрицы Екатерины Великой (1762-1796 гг.) – как в России, так и в Европе – всë активнее обсуждается т.н. « варяжско-норманский вопрос », т.е. вопрос происхождения Российского государства и народа. Еще в правление императрицы Елизаветы Петровны (1742-1761 гг.) внутри Российской Академии наук, и прежде всего в 1749-1750 гг., данный вопрос стал предметом острой полемики между историками. Между тем долго опасались огласки, т.к. было принято считать, что самый спор, пожалуй, может вызывать нежелательные политические последствия для Монархии и национальной гордости. Политическая власть стремилась к тому, чтобы в ее основание легла величественная национальная история. В свзи с этим она пыталась иметь контроль над повествованием о своем происхождении, и также об этнических аспектах и возможных либеральных, парламентских или демократических толкованиях начал Российского государства.

В то время как западные историки (немецкие, французские и английские) излагали свои мнения по этому вопросу для « просвещенной Европы », Екатерина II, широко распространяя норманскую теорию на Западе, включила историю Древней Руси в программу обучения новой образованной элиты. В этой цели она опиралась на драматургию и образование, а так же на стано¬вление новой литературы для дворянства. Сама она сочиняла пьесы и покровительствовала художникам и печатникам, что впрочем ей не мешало порой их раскритиковать. Екатерина пыталась ориентировать коллективное сознание в определенном направлении и использовать его как мощное идеологическое подспорье в цели создания единой, подвластной ей, империи.


RASKINA Elena
Institut des sciences humaines E. Dachkova (Moscou)

RES 81/4

The French Cultural Text in Gumilev’s Creativity

French culture (its images and symbols) takes up an important place in Gumilev’s creativity. French modernist painting and Gustave Moreau’s one in particular largely influenced the poet’s work. The images and subjects of Gustave Moreau’s paintings found an echo among Gumilev’s early poetic collections Romantic Flowers and Pearls, in the collection of stories The Shade from a Palm Tree and in a drama poem Gondla. French Catholic medieval art also deeply influenced the poet’s work. The French cultural text appears as one of the main elements of N. Gumilev’s art world.

Le texte culturel français dans l’œuvre de N. S. Gumilev

La culture française (ses images et ses symboles) occupe une place importante dans l’œuvre de N. Gumilev. Le modernisme français, et en particulier l’œuvre de Gustave Moreau, a exercé une grande influence sur l’œuvre du poète. Les images et les sujets des tableaux de Gustave Moreau trouvent un écho dans les poèmes des recueils de Gumilev les Fleurs romantiques et les Perles, dans le recueil de récits l’Ombre du palmier et dans le poème dramatique Gondla. L’art catholique de la France médiévale a profondément influencé l’œuvre du poète russe. Le texte culturel français apparaît comme un élément important du monde esthétique de N. Gumilev.


† VIEL Michel
Université Paris-Sorbonne

RES 81/4

Continental vs Insular
Prince Trubetzkoy Meets Professor Jones

The article is about the encounter of two great minds, apparently the nearest of men, in fact as far apart as can be in their aims and practice.

Just as the habits of the English themselves, the phonology of English plunged Trubetzkoy into great perplexity.

Jones, who did not seem to take much notice of the contradiction in his own definition of the phoneme, made child’s play of placing the vowels of English on his celebrated Trapeze, and picking allophones. Unlike him, Trubetzkoy, faithful to Jakobson’s law which specified that phonological stress and vowel duration were incompatible, suffered a great deal before eventually succeeding in complying to the requirements of the theory, and thus establishing a symmetrical representation of the English vowels. It is not certain that the final result is waterproof.

Житель континента и житель острова
Встреча князя Трубецкого с профессором Джонсом

В этой статье рассказывается о встрече двух больших умов, на первый взгляд, казалось бы, очень близких, но, на самом деле, далёких друг от друга как в своих взглядах на мир, так и в своём научном подходе. Фонология английского языка, так же как и сам быт англичан, вводила Трубецкого в недоумение.

Джонсу, мало заботившемуся о противоречиях в своём определении фонемы, расстановка английских гласных на знаменитой своей трапеции и дальнейший переход к сбору аллофонов представлялись чем-то вроде игры.

Трубецкой же, оставаясь верным приверженцем закона Якобсона о несовместимости фонологического ударения и долготы гласных, потратил немало усилий в поисках симметричной системы фонем английского языка, соответствующей требованиям теории. Неясно, однако, застрахована ли эта система от ошибок.