Partenaires

Sorbonne Paris IV CNRS


Rechercher

Sur ce site

Sur le Web du CNRS


Accueil du site

Résumés RES 80 - Fascicule 1-2


BONNOT Christine
Institut national des langues et civilisations orientales
CRREA & UMR 7110

RES 80/1-2

From Phrase to Text : About a ‘Minor’ Word Order Variation within the Noun Phrase in Modern Russian

In Modern Russian word order is highly flexible at all levels of the syntactic hierarchy. However, linguistic research has mostly concentrated on those variations that reorder the main constituents of the utterance dependently of the topic-comment contrast. Variations within phrases are often supposed to be purely stylistic. This paper deals with one of these ‘minor’ variations : the placing of the attributive possessive after the noun, whereas it normally stands before it. We aim to show that such an inversion is far from random and plays a major part in text cohesion. It marks both situational and notional determination of the referent, and when the noun phrase stands at the beginning of the sentence, the effects of such double determination extend to the whole predication. Thus, in narrative texts, the postpositive possessive commonly indicates a break in chronological progression, it may condition the aspectual value of the verb, emphasize the expectedness of the denoted event, or else qualify the relationship between two predi¬cations (marking causality or dependence within a complex sentence). In an language like French, where such double determination of the nominal referent is made impossible by the existence of articles, the same meanings will be carried on by the form of the verbal predicate or by discursive connectors.

От синтагмы к тексту : Об одном минимальном изменении словопорядка внутри именной группы в современном русском языке

Порядок слов в современном русском языке отличается крайней позиционной подвижностью на всех уровнях синтаксической иерархии. Однако в большинстве существующих работ подробно рассматриваются лишь правила расположения главных компонентов предложения, определяемые актуальным членением, варианты же словопорядка внутри синтагм обычно считаются чисто стилистическими. Данная статья посвящена одному из этих « микроизменений », а именно вынесению после существительного атрибутивного притяжательного местоимения, обычно расположенного перед ним. В статье показано, что такая инверсия не является свободным стилистическим вариантом, но способствует когезии текста. Она маркирует двойную идентификацию, ситуативную и понятийную, денотата имени. Когда именная группа стоит в начале высказывания, эффекты такой двойной идентификации распространяются и на процесс, и на всю предикацию.
Таким образом, в нарративном тексте постпозиция атрибутивного притяжательного местоимения часто указывает на разрыв в хронологической последовательности событий : она может повлиять на интерпретацию глагольного вида, подчеркнуть предопределенность осуществляемого процесса или же определить его связь с другим процессом (выражая, например, причинную связь или зависимость внутри сложного предложения). Во французском языке, где наличие артиклей не позволяет такую двойную идентификацию, те же значения выражаются формой глагольного предиката или посредством дискурсивных коннекторов.


BRACQUENIER Christine
Université Charles-de-Gaulle – Lille 3
SELOEN JE 2498

RES 80/1-2

Role of the Circumstantial Elements in the Text Coherence in Modern Russian

The circumstantial phrase is usually considered as an optional element in a sentence. We propose a semantico-syntactic definition of the circumstantial, which places the other constituents of the sentence in the space it has delimited. We consider as circumstantial : time, place and cause phrases (real cause, concession, purpose, condition). In an utterance, a circumstantial phrase may have several informative functions : it may be the theme ; in this case, it serves as an environment for the Content of the utterance, or it is the Topic and we show how Russian language proceeds to topicalise a circumstantial constituent even though an adverb or a simple phrase cannot be separated from the rest of the utterance by a comma. The circumstantial phrase can be the Rheme : it is one of the « new » elements or it is THE new element of the utterance. We shall particularly analyse utterances which contain a VP as take place, unfold, etc. In this type of utterances, when only the circumstantial element is informative, it makes us wonder whether we deal with a circumstantial phrase or with a complement (a « specifier », as we call this kind of constituent). Thus, we show that circumstantial phrases play an important role in text coherence : if we take them off, the utterance remains grammatically correct, whereas the communication is disturbed.

Роль обстоятельств в когерентности текста в современном русском языке

Обстоятельства обычно считаются факультативными и побочными второстепенными членами предложения. Здесь будет предложено семантико-синтаксическое определение обстоятельств, позволяющее поместить остальные члены предложения в ограниченную ими сферу. Принимаются как обстоятельства только те, которые выражают временные, местные и причинные отношения. Обстоятельства играют разные функции в информационной структуре высказывания : они могут быть темой, и тогда могут подвергаться топикализации. Они также могут оказаться ремой высказывания, и их можно фокализировать. Будут рассматриваться, в частности, те высказывания, сказуемым которых является глагол типа случиться, произойти и т. п., и ставится вопрос, остаются ли обстоятельствами изучаемые здесь члены предложения в тех случаях, когда они являются ремой. Нельзя ли скорее считать их « специфиантами » (термин наш) ? На уровне текста обстоятельства также играют немаловажную роль в построении когерентности речи : если их снять, то предложение остается грамматически правильным, но сильно страдают коммуникация и когерентность речи.


BREUILLARD Jean
Université Paris-Sorbonne
Centre de linguistique théorique et appliquée (CELTA)

RES 80/1-2

Cohérence et rythme : aperçu historique sur la normalisation du russe écrit.

Le passage de la prose vieux- et moyen-russe à la prose moderne s’accompagne, à la fin du XVIIIe siècle, d’un remodelage du rythme textuel, avec la suppression du coordonnant i en début de phrase. On éclaire l’action de Nikolaj Karamzin (1766-1826) dont la prose présente une segmentation rythmique ajustée à la capacité mémorielle du lecteur moderne, au service de la netteté des rapports syntagmatiques.

Coherence and Rhythm
A Historical Survey on Standardization of Russian Writing

The transition to modern Russian prose in the late eighteenth century is accompanied by a general reform of text and sentence rhythm. The paper deals with the intellectual prose of Nikolaj Karamzin (1766-1826) whose reform focused on the rhythm of the prose, both artistic and intellectual.

Связность текста и ритм

Oчерк о становлении норм современного русского письма В конце XVIII века переход древне- и среднерусской прозы к прозе современной сопровождается перестройкой текстуального ритма, вызванной исчезновением соединительного союза « и » в начале фраз. В настоящей статье освещается роль в этом процессе Н. M. Карамзина (1766-1826), проза которого предлагает новое ритмическое членение, согласованное со способностями памяти современного читателя и способствующее к более четкому выражению синтагматических связей.


FEUILLET Jack
Institut national des langues et civilisations orientales

RES 80/1-2

Contraintes et libertés dans la phrase bulgare

À l’intérieur des langues slaves, le bulgare a la particularité d’avoir perdu les marques casuelles : l’ordre des mots ne peut donc pas être aussi libre. Cet article étudie les contraintes qui s’exercent sur l’agencement des constituants, mais aussi la liberté (toujours relative) dont dispose le locuteur pour structurer son message. Dans le domaine des servitudes, on trouve les enclitiques qui occupent la position de Wackernagel, c’est-à-dire la deuxième dans l’énoncé. Ce sont les pronoms de forme courte (le pronom au datif précédant toujours celui à l’accusatif), « être » au présent et les particules expressives.
Dans l’ordre non marqué (appelé souvent "neutre"), le bulgare appartient aux langues SVO. Dans la phrase intransitive, si le locuteur désire que le verbe soit thématique, il adoptera l’ordre VS, très fréquent avec certains types de verbes. Sinon, le bulgare suit normalement la règle de la progression informative (hiérarchie informationnelle). Dans l’ordre marqué (thématisation et, dans une moindre mesure, focalisation), on constate que le bulgare – à l’instar des autres langues balkaniques – fait très souvent usage du "redoublement de l’objet" qui lui permet de contourner la rigidité de l’ordre SVO et de mieux marquer les fonctions syntaxiques. Ainsi, il retrouve en partie la souplesse syntaxique de l’ancienne langue.

Constraints and Liberty
Within the Bulgarian Sentence

Within the Slavonic languages, Bulgarian has the peculiarity of having lost the case forms : word order therefore cannot be as free as in Russian or Polish. This paper deals with the constraints, which exert pressure on the arrangement of the sentence constituents, but also with the freedom (always relative) available to the speaker for structuring his message. As for the constraints, we find the enclitics, which occupy Wackernagel’s position, i.e. the second in the utterance. These are the pronouns in short form (dative forms always precede accusative ones), the verb « to be » in the present tense and the expressive particles.
In the unmarked order (often called ‘neutral’), Bulgarian belongs to the SVO languages. In the intransitive sentence, when the speaker wishes for the verb to be thematic, he will adopt the VS order, quite frequent with certain kinds of verbs. Other¬wise, Bulgarian usually follows the rule of the informative progression (or informative hierarchy). In the marked order (topical¬isation and, to a lesser extent, focalization), we observe that Bulgarian – following the example of the other Balkan languages – makes frequent use of the so called ‘object reduplication’, which allows it to circumvent the rigidity of the SVO order and to indicate better syntactic functions. In this way, it finds again at least in part the syntactic flexibility of the Old Church Slavonic.

Принуждение и свобода в болгарском изречении

Особенность болгарского языка по сравнению с другими славянскими языками заключается в том, что он потерял свои падежные формы. В этой статье рассматриваются факторы, действующие как ограничители при соединении фразовых компонентов, а также свобода (всегда относительная), которой располагает говорящий для построения своего высказывания. К ограничительным факторам относятся энклитические местоимения (дательный падеж всегда стоит перед винительным), глагол « быть » в настоящем времени и экспрессивные частицы, которые занимают место Вакернагела (второе во фразе).
В нейтральном порядке болгарский язык принадлежит к SVO-языкам. В непереходном предложении, если говорящий желает поставить глагол в тематическую позицию, он выбирает порядок VS, который часто встречается с некоторыми типами глаголов. В противном случае болгарский язык следует правилу информационной прогрессии. При маркированном порядке (тематизация и, в меньшей степени, фокализация) болгарский язык – по образцу других балканских языков – часто использует, так называемую, местоименную репризу (дублирование прямого или косвенного дополнения), которая позволяет ему избегать негибкости SVO-порядка и лучше маркировать синтаксические функции. Таким образом, болгарский язык частично обретает синтаксическую гибкость старославянского языка.


MILADI Lidia
Université Stendhal – Grenoble 3

RES 80/1-2

The Discourse Functions of the Enunciative Particle ‘to’ in the Topic Constructions in Polish

In Polish, the adnominal particle ‘to’, originating in the neuter demontrative pronoun ‘to’ through the grammaticalization process, may have two different meta-informative functions depending on its place in the utterance and on the prosodic realization of the constituent with which it occurs.
If ‘to’ appears at the beginning of the utterance it is used to express the strong focalization of the noun phrase it is preceding. On the oser hand, when inserted immediately after the topic noun phrase appearing at the beginning of the utterance, the particle ‘to’ is used to underline the topicalization of this NP. ‘To’ is closely linked to the enunciator’s attitude who has the possibility to choose between a simple topic or focus construction (marked in Polish grammar by word-order and intonation) or to emphasize topicalized or focalized NPs using the ‘to’ particle in order to draw the addressee’s attention more strongly. Thus ‘to’ reinforces the subjective expression of the utterance. Funkcje dyskursywne polskiej partykuły « to » w syntaktycznych konstrukcjach segmentowanych

Partykuła adnominalna « to », pochodząca od zaimka wskazującego « to » przez proces gramatykalizacji, może mieć dwie podstawowe funkcje dyskursywne w zależności od jej pozycji w zdaniu. Jeśli « to » znajduje się na początku zdania, to wówczas służy do mocnej fokalizacji segmentu nominalnego, który po niej następuje. Natomiast, jeżeli « to » znajduje się zaraz po segmencie nominalnym postawionym na początku zdania, to służy do silnej topikalizacji tego elementu. Topik (segment A) i komentarz (segment Z) są więc jasno oddzielone w zdaniu. Analiza konstrukcji syntaktycznych typu « A to Z » wykazuje, że partykuła « to » w pozycji medialnej (uwarunkowanej syntaktycznie i prozodycznie) syntetyzuje dwie funkcje dyskursywne : topikalizującą i emfatyczną. « To » wzmacnia ekspresywność zdania.


NIKOLAEVA T. M.
Institut des études slaves de l’Académie des sciences de Russie, Moscou

RES 80/1-2

Why Repetitions Are the Main Means of Poem’s Cohesion in Russian ?

All sorts of repetitions in verse texts are tested. The author compares these ones with repetitions in invocations, charms, prayers and hymns. The conclusion is that all repeti¬tions in poems have also the function of appeal to Other being : to gods, to celestial forces, to somebody beloved one.

Как и почему повторы служат скрепами текста ?
(На материале русской поэзии)

В статье анализируются все виды повторов в стиховой ткани. Они сопоставляются с повторами в заклинаниях, молитвах, гимнах. Автор приходит к выводу, что в стихах любые повторы и антитезы-повторы также служат средством обращения к Иному существу : богу, небесным силам, любимой.


ROUDET Robert
Université Jean-Moulin – Lyon 3

RES 80/1-2

The Question of the Concurrence of the Relative Pronouns kto and kotoryj in Modern Russian Language

The object of this work is the question of the concurrence of the relative pronouns kto and kotoryj in modern Russian. The possibility of a change in the norm of usage of these pronouns is investigated. Two principles for the use of kto are brought to light. The first one requires that the antecedent and the relative clause create a semantic block. The second one requires for the use of this pronoun only the non referential character of the antecedent : in such a case the semantic block can vanish. This second principle seems to be more typical of today’s contemporary Russian.

Вопрос о конкуренции соотносительных местоимений кто и который в современном русском языке

Эта работа посвящена вопросу о конкуренции относительных местоимений кто и который в современном русском языке. Рассматривается возможность изменения нормы их употребления. После этого выявляется два принципа функционирования местоимения кто. Согласно первому из них местоимение кто в отличие от который сигнализирует слитность антецедента и относительного предложения. Второй принцип состоит в том, что употребление местоимения кто объясняется нереферентностью антецедента : в этом случае слитности с последующим относительным предложением может и не оказаться. Этот второй принцип кажется типичным прежде всего для современного языка.


SÉMON Jean-Paul
Université Paris-Sorbonne
Centre de linguistique théorique et appliquée (CELTA)

RES 80/1-2

Focalisation et aspect en russe

La focalisation est comprise ici comme concentration de l’intérêt sur un seul terme de la proposition. En russe, l’implication de l’aspect dans l’opération que constitue la focalisation fait qu’elle est plus complexe que dans beaucoup d’autres langues. La focalisation identificatrice va toujours de pair avec une focalisation aspective sur le procès ou sur sa clôture.
Dans bien des cas, le choix de l’aspect reste « grammaticalement libre » pour qui prétend laisser le sens à la porte de la grammaire ; or c’est principalement l’aspect qui, par-delà la finalité identificatrice de la focalisation, lui impose d’autres finalités plus subtiles correspondant à des synergies plus complexes.
Dans cet article ne sont considérées que les propositions sans négation dans lesquelles le focus est le sujet grammatical

Focalization and Verbal Aspect in Russian

In the present paper focalization is understood as a concentration of interest on a single term of the sentence. In Russian involvement of the verbal aspect in focalization makes the latter more complex than in many other languages. Properly identifying focalization is always accompanied by aspectual focusing on the process or on its closure. In many cases, the choice of aspect is claimed ‘grammatically free’ by those who ban sense from grammar. Nevertheless the verbal aspect, beyond the mere identificational purpose of focalization, endowes the latter with other subtle purposes according to more complex synergies. This article tackles only negation-free sentences in which focus is the grammatical subject.

Фокализация и глагольный вид в русском языке

В настоящей статье фокализация понимается как концентрирование интереса лишь на одном составляющем предложения. В русском языке участие глагольного вида в процессе фокализации делает последний более сложным, чем во многих других языках. Идентифицирующая фокализация всегда сопровождается аспектуальной фокализацией, ориентированной на самый процесс или на его завершение.
Во многих случаях, выбор вида остаётся « грамматически свободным » для тех, кто считает смысл и грамматику чуждыми друг другу областями. Тем не менее именно вид глагола придает, помимо чисто идентифицирующей фокализации, более тонкие значения, способствующие осуществлению более сложных синергий. _ В данной статье рассматривается только предложение без отрицания, в котором фокусом является подлежащее.


THOMAS Paul-Louis
Université Paris-Sorbonne
Centre de linguistique théorique et appliquée (CELTA)

RES 80/1-2

About the Place of Enclitics in BCMS Language

The author draws up a list of all the enclitics of the Bosnian-Croatian-Montenegrin-Serbian language and gives the rules of their linearisation (from the left to the right : interrogative particle li, auxiliary verb, dative pronoun, accusative pronoun, reflexive pronoun). He deals with enclitics which have homographic stressed counterparts, and with the meaning of « second place » for the enclitics : actually, enclitics may come after the first stressed word (even if they are inside a syntagm, according to a strict phonetic principle) or after the first stressed syntagm (according to a syntactic principle).
The paper considers different factors which determine the position of enclitics. – Syntactic factors : enclitics may lean on subordinating conjunctions, relative pronouns or adverbs, so that the order of enclitics is different in independent clauses and in subordinate clauses. In coordinate clauses linearisation may be the same as in independent clauses or as in subordinate clauses, after coordinating conjunctions pa, te, ali, ili ; the status of the conjuction jer should be reconsidered : it behaves with enclitics as a coordinating, and not as a subordinating conjunction as it is usually called.
– Functional style : there is an internal coherence of the enclitics position for each functional style, colloquial, journalistic (in all the media) and literary (‘belles-lettres’).
– Standard : BCMS language is polystandardized, i.e offers several standards, inside each of which there is some coherence of the enclitics position ; however, differences (for instance between Serbian and Croatian) are more important in literary texts (and normative reference books !) than in everyday speech.
The author shows that in some cases the term ‘enclitic’ is inappropriate : in spite of a long tradition (especially from the 19th century on) of repeating the same denominations over and over again, sometimes the so-called ‘enclitics’ are actually proclitics.

O mestu enklitika u BCHS jeziku

Autor daje integralni spisak enklitika u bosansko-crnogorsko-hrvatsko-srpskom lingvističkom sistemu i podseća na pravila njihove linearizacije (sleva nadesno : upitna čestica li, pomoćni glagol, zamenica u dativu, zamenica u akuzativu, povratna zamenica). Bavi se enklitikama koje imaju homografe – naglašene oblike, kao i takozvanim « drugim mestom » enklitika : u stvari, enklitike mogu da se pojave posle prve akcentovane reči (makar bile unutar sintagme, po striktno fonetskom principu) ili posle prve naglašene sintagme (po sintaksičkom principu).
U članku se razmatraju faktori koji određuju mesto enklitika..
Sintaksički faktori : enklitike mogu da se naslone na subjunktore, na odnosne zamenice i priloge, tako da je linearizacija različita u nezavisnim i u zavisnim rečenicama. U koordiniranim rečenicama linearizacija može da se ostvari kao u nezavisnim ili kao u zavisnim rečenicama posle konjunktora pa, te, ali, ili ; treba dovesti u pitanje statut veznika jer, koji funkcioniše sa enklitikama kao konjunktor, a ne kao subjunktor.
– Funkcionalni stil : postoji koherentnost mesta enklitika unutar svakog funkcionalnog stila, razgovornog, novinarsko-publicističkog (jezika medija) i književnog (u smislu « beletrističkog »).
– Standard : u pitanju je jedan jedini BCHS lingvističi sistem sa polistandardizacijom, t.j. sa više standarda ; postoji koherentnost mesta enklitika unutar svakog standarda, s tim što su razlike, npr. između srpskog i hrvatskog, veće u negovanom književnom jeziku (pa i u normativnim priručnicima !) nego u svakodnevnom govornom jeziku.
Dokazuje se da je u više slučajeva naziv « enklitika » neadekvatan : uprkos tradiciji i stalno ponavljanim odrednicama (naročito od 19. veka), radi se ponekad o proklitikama.


TOUMAZOU Emmanuel
Université de Nantes
Centre de recherche sur les identités nationales et l’interculturalité (CRINI)

RES 80/1-2

The Relevance of an Attribute Conveying New Information in a Definite Noun Phrase in Russian

In this study, we put foward that the possibility of adding an attribute conveying new information, i.e. a neophorical attribute, into a definite NP must satisfy, at least, one of the two following principles : the respect of the informational progression of the text, and the possibility to establish a logical relation between the attribute and the predicate. If it is true that in Russian the presence of an attribute is sometimes required to indicate that the NP must be construed as indefinite, this fact cannot objectively explain the reason why adding a neophorical attribute into a definite NP, which head noun is anaphorical, can break the textual chain.

Условия появления в определённой именной синтагме атрибута, вводящего новую информацию о референте, в русском языке

В данной статье выдвигаются два основных принципа, которым подчиняется появление в определённой именной син¬тагме атрибута, вводящего новую информацию о референте : согласованность с информационной последовательностью текста и/или возможность установить логическую связь между атрибутом и предикатом. В статье уточняется также, что нарушение текстовой цепочки, происходящее из-за появления в определённой именной синтагме подобного атрибута, не связано с тем фактом, что в русском языке в отдельных случаях неопределённость именной синтагмы может основываться на присутствии в ней атрибута.


VIELLARD Stéphane
Université Paris-Sorbonne
Centre de linguistique théorique et appliquée (CELTA)

RES 80/1-2

Cohésion textuelle et cohérence argumentative : le cas du lexème en russe

Paradoxalement, le lexème n’a pas retenu l’attention des chercheurs dans les grandes séries d’études mentionnées dans la bibliographie (cf. infra). Seul E.V. Uryson s’est penché sur les rapports entre ce lexème et le lexème uže.
Nous centrerons notre étude sur le seul lexème už, dont l’emploi semble connaître une véritable explosion à partir du début du XIXe siècle.
Notre hypothèse de départ est que le lexème assure à la fois la cohésion textuelle (liage) et la cohérence argumentative au sein du texte.

Le lexème apparaissant aussi bien dans un énoncé interlocutif second (réponse ou enchaînement) que dans un énoncé interlocutif premier, nous étudierons en particulier les mécanismes d’introduction et de reprise informés par le lexème ainsi que son fonctionnement interlocutif et intralocutif.

Nous étudierons également les liens que le lexème entretient au sein d’un même énoncé avec d’autres particules argumentatives (ved´, -to, da, raz, nu).
Enfin, en reprenant [Nikolaeva 2004], nous chercherons à dégager une valeur sémantique propre au lexème.

Russian Particle and Discursive Coherence in Modern Russian

The function of the Russian particle has often been discribed in relation to morphosyntax. This paper deals with the cohesive role this particle plays within the discursive functioning of the text. _ The particle isolates, within the referential domain of speakers, a specific informative center, topicalised or focalised in the utterance. The particle už can be combined with other particles (da, ved´, -to) in order to structure the information according to a hierarchical system.

Русская частица уж как элемент связности в дискурсе в современном русском языке

Частице уж в лингвистической литературе уделено мало места. В словарях описывается её синтаксическое функционирование без учёта её дискурсивного статуса. Статья имеет целью показать, что частица уж играет роль связующего элемента, который способствует когезии (связности) дискурса. Частица уж выступает как маркер ссылки на предварительно заданную область знания (« общая тема »), изолируя ее и фокусируя на нее центр внимания (centre d’intérêt) говорящего. Частица уж способна сочетаться с другими частицами (да, ведь, -то), тем самым участвуя в иерархизации информационных данных.


WŁODARCZYKHélène
Université Paris-Sorbonne
Centre de linguistique théorique et appliquée (CELTA)

RES 80/1-2

Les centres d’intérêt de l’énoncé et la cohérence textuelle en polonais et russe

La contribution à la cohérence textuelle du choix des centres d’intérêt des énoncés de base (sujet, objet) ou étendus (topique ou focus) est due à l’alternance des parties du texte de statut méta-informatif donné ou nouveau. Un énoncé de base est non divisé en donné et nouveau ; son centre d’intérêt global est le sujet, tandis que l’objet, s’il y en a un, est un centre d’intérêt local. Le topique et le focus sont définis comme les centres d’intérêt d’un énoncé étendu c’est-à-dire construit sur le contraste entre (1) un centre d’intérêt de statut donné (le topique) et le reste de l’énoncé de statut opposé (le commentaire, nouveau ) ou (2) entre le centre d’intérêt nouveau (le focus) et le reste de l’énoncé donné (le fond).

Le polonais et le russe utilisent parfois l’ordre des mots (VS) dans les énoncés de base entièrement nouveaux, tandis que l’ordre SV apparaît dans les énoncés entièrement donnés mais aussi entièrement nouveaux.

Les marqueurs des énoncés étendus sont divers, certains plus employés à l’écrit (changement d’ordre des mots), d’autres caractéristiques de l’oral (intonation, accent de phrase, pauses, particules).

Loin d’être un simple changement d’ordre, la projection d’un groupe nominal (GN) sujet ou complément régi à l’avant de l’énoncé provoque la transformation d’un énoncé de base (non divisé en donné et nouveau) en énoncé étendu à topique ou focus. En ce qui concerne le sujet, la place à l’avant n’est une projection topicalisante ou focalisante que si elle s’accompagne d’une légère pause entre le sujet et le reste de l’énoncé (commentaire ou fond), c’est pourquoi elle est peu utilisée à l’écrit sans marqueurs supplémentaires. À l’oral, que ce soit pour un GN sujet ou complément, l’intonation permet de distinguer facilement le topique du focus, mais dans les textes écrits il existe des indices (particules, adverbes, formes accentuées des pronoms, etc.) qui indiquent la valeur de topique ou de focus du GN mis à l’avant.

Le simple déplacement d’un GN (accompagné à l’oral de moyens prosodiques suprasegmentaux) est un moyen suffisant de topicalisation ou focalisation en polonais et en russe grâce à la déclinaison, mais il peut être renforcé par l’usage de particules parmi lesquelles to et èto (issues des pronoms démonstratifs neutres). Enfin, la position finale peut aussi être utilisée pour étendre l’énoncé : le plus souvent, dans les deux langues, russe et polonaise, en style écrit, la place finale est utilisée pour focaliser (un sujet ou un objet), mais il existe aussi, dans la langue parlée familière, des cas de posttopicalisation comme dans le français oral.

Centres of Attention of Utterances and Discourse Coherence in Slavic Languages

In this paper, we would like to suggest that the Meta-Informative Centering theory (MIC) is relevant for the description of meta-informative markers in the so-called ‘free-word order’ languages such as Slavic languages in contrast to languages with a more rigid word-order like French and English. We also briefly sketch out the main pro¬perties of the morphemes to and èto in Polish and Russian in the utterances where they are used as meta-informative particles.

In the framework of the MIC Theory, the term information refers to the semantic content of linguistic utterances while the term meta-information indicates its sequential ordering.

In Associative Semantics (AS), situations are formalised as static or dynamic frames anchored in space and time, i.e. as situations in which participants (animate or non animate entities) fill neutral roles (in states) and active, passive or median roles (in actions). The speaker selects among participants (a) the global primary centre of attention, i.e. the subject of an utterance about which he predicates and possibly (b) one (or even two) local secondary centre(s) of attention, the direct and indirect object(s). Moreover, predication consists in assigning meta-informative status – either new or old – to utterance constituents.

In Polish and Russian, the subject of an utterance is mostly expressed by a noun phrase in the nominative case (linked up to the verb by the agreement rule). Participants chosen as subjects of utterances can fill different semantic roles (most frequently active, but possibly also passive or even median as in other accusative languages). Diathesis (which, in our approach, includes active and passive voices as well as impersonal constructions) is used to maintain discourse cohesion when the participant distinguished as the global centre of attention does not fill an active role. Passive constructions are often used without any complement phrase, thus making it possible not to mention at all the active role (either because it is unknown to the speaker or because it is not one of his centres of attention). On the other hand, impersonal constructions make it possible to treat the global centre of attention (i.e. the subject) as (very) partially determined. We proposed to name such a subject anonymous : the only information expressed about it in the utterance is the fact that it belongs either to the class of human or non-human beings.

Utterances in which the subject and the predicate have the same meta-informative status (old or new) are said to be basic. In extended utterances the centre of attention is a distinguished noun phrase contrasting with the rest of the utterance : an old topic contrasting with a new comment or a new focus with an old background. In Polish and Russian, word-order is used mainly in order to mark the difference between entirely new or entirely old basic utterances but not the difference between Subject and Object as in French and English. In extended utterances, word-order combines with intonation and morphological markers (particles, adverbs, clitics, etc. ) in order to point to the topic and/or the focus. However, in Polish and Russian, topicalisation and focalisation can often be marked by word-order only. As a matter of fact, in these languages word-order is the main device of text cohesion : such a weak topic or weak focus are difficult to identify in original texts (in particular, in the written language) for French or English translators whose translations are often perfect as regards the semantic content but not the text cohesion.

Centra uwagi wypowiedzenia a spójność tekstu w językach słowiańskich

Artykuł wskazuje na stosowalność pojęć Meta-Informacyjnej Teorii Centrów Uwagi (skrót angielski : MIC) w opisie języków o tak zwanym wolnym szyku tak jak j. słowiańskich w kontfrontacji z językami o tak zwanym ustalonym szyku (jak francuski lub angielski). Dajemy również krótki zarys właściwości morfemów to (i èto) w językach polskim i rosyjskim w wypowiedzeniach, w których występują one jako partykuły meta-informacyjne.

W teorii MIC termin informacja odnosi się do treści semantycznej wypowiedzenia, natomiast termin meta-informacja do jej porządku sekwencyjnego. W Semantyce Asocjacyjnej (skrót angielski : AS) sytuacje są formalizowane jako statyczne lub dyna¬miczne, zakotwiczone w czasie i przestrzeni ; jako sytuacje, w których różni uczestnicy (istoty żywotne lub nieżywotne) pełnią role neutralne (w stanach) oraz aktywne, bierne lub pośrednie (w czynnościach). Spośród tych składników sytuacji osoba mówiąca wyróżnia globalne pierwszorzędne centrum uwagi (podmiot) oraz jedno albo dwa (lub nawet więcej) lokalne (dopełnienia bliższe i dalsze). Ponadto predykacja polega na przypisywaniu określonym składnikom wypowiedzenia statutów metainformacyjnych o wartościach danej lub nowej.

W j. polskim i rosyjskim podmiot wypowiedzenia wyraża fraza nominalna w mianowniku (związana z czasownikiem związkiem zgody). Uczestnik w pozycji podmiotu może pełnić różne role semantyczne (najczęściej czynną ale także i bierną lub średnią jak i w innych j. akuzatywnych). Diateza (pod którą rozumiem zarówno strony czynną i bierną jak i konstrukcje bezosobowe) jest środkiem spójności tekstu, kiedy uczestnik sytuacji wyróżniony jako globalne centrum uwagi nie występuje w roli czynnej. Konstrukcje bierne bywają często używane bez frazy dopełnieniowej, co pozwala pozostawić rolę czynną jako w ogóle nie wyrażoną (z powodu braku wiedzy na jej temat lub tylko z braku poświęcenia jej uwagi). Z drugiej zaś strony w konstrukcjach bezosobowych globalne centrum uwagi (czyli podmiot) jest traktowane jako nieokreślone, zwane w naszej teorii podmiotem anonimowym : jedyna informacja zawarta w wypowiedzeniu na jego temat dotyczy przynależności do klasy istot ±ludzkich.

Wypowiedzenia, w których podmiot i orzecze¬nie cechuje ten sam statut meta-informacyjny (dany lub nowy), nazywamy podstawowymi. W rozszerzonych wypowiedzeniach zaś centrum uwagi wskazuje na wyróżnioną fraze nominalną kontrastującą z resztą wypowiedzenia : topik o danym statucie kontrastujący z nowym komentarzem lub nowy fokus kontrastujący z danym tłem. W j. polskim i rosyjskim w wypowiedzeniach podstawowych szyk wyrazów służy głównie do wyrażania informacji albo całkiem nowych albo całkiem danych. W j. francuskim i angielskim natomiast szyk w wypowiedzeniu podstawowym w pierwszym rzędzie służy do odróżnienia podmiotu od dopełnienia. W j. słowiańskich (nie tylko w j. polskim i rosyjskim) w wypowiedzeniach rozszerzonych centra uwagi (topik i fokus) są uwydatnione przede wszystkim przez szyk wyrazów w połączeniu z intonacją oraz opcjonalnie przy pomocy wykładników morfologicznych (m. in. partykuł, mocnych lub słabych zaimków osobowych). Jednakże w j. polskim i rosyjskim topikalizacja lub fokalizacja bywają często wyrażane jedynie przez szyk wyrazów. W językach tych albowiem szyk wyrazów jest głównym wykładnikiem spójności tekstu : takie słabe topiki czy też takie słabe fokusy sprawiają najwięcej trudności francusko- lub angielsko-języcznym tłumaczom, którzy potrafią oddawać wiernie treść słowiańskiego tekstu w j. francuskim lub angielskim, lecz równocześnie zatracają całkowicie jego spójność.


WŁODARCZYK Hélène
Université Paris-Sorbonne
Centre de linguistique théorique et appliquée (CELTA)

RES 80/1-2

The Study of Sentence and Utterance in 20th Century
French Slavistic Publications

This paper is a brief review of works published in French about sentences and utterances in Slavic languages in the 20th century (until 1999). It includes a reference to Lucien Tesnière’s contribution not only to Slavistics but also to the general theory of syntax (dependency syntax). It emphasizes the growing attention devoted to the pragmatic level during the 20th century in connection with the study of word order, discourse particles and prosody. The most important topics treated by French Slavic papers were : informative structure, nominal sentences, impersonal sentences, adjective phrases, coordination complex sentences (the study of conjunctions a and i).

Изучение предложения и высказывания в французской славистике ХХ века

В статье дается краткий очерк работ, опубликованных на французском языке о предложениях и высказываниях в славянских языках (ХХ век вплоть до 1999 г.). Очерк содержит краткую характеристику вклада Люсьена Теньера не только в славистику, но и в общую синтаксическую теорию (синтаксис зависимостей). Подчеркивается нарастающее внимание, уделяемое в течение ХХ века прагматике в связи с изучением порядка слов, дискурсивых частиц и интонации. Главными темами французских статей в области славистики были : информативная структура, номинативные предложения, безличные предложения, определительные синтагмы, сложносочиненные предложения (изучение союзов а и и).