Partenaires

Sorbonne Paris IV CNRS


Rechercher

Sur ce site

Sur le Web du CNRS


Accueil du site

Résumés RES 78

AUNOBLE Éric
‘Communism at once !’ Commune movement in soviet Ukraine (Kharkiv area) from 1919 to 1935

RES 78/2-3

On the basis of local archival materials (from villages, rajony…), this work considers all types of communes around the first capital of Soviet Ukraine.
In 1919, communes were forms of political and social mobilization of rural plebeians interacting with the Soviet State. This kommunija caused cruel pogrom-like reactions in the villages.
Under the NEP, students, artists, and educationalists founded and ruled urban communes… For the regime and the elites in power, this ‘New Way of life’ was another laboratory for social control. On the other hand, peasants’ communes remained socially and ideologically marginal.
This prepared for the regime’s subversion of utopia after 1929. Rural communes surrender to ‘complete collectivization’ and starvation. Although rural and urban communards showed opposition, yet they were not heard. Borrowing from the revolutionary rhetoric of the civil war, the regime prevented the poor classes from voicing up.

AUNOBLE Éric
« Прямо к коммунизму ! » Коммунарское движение на советской харьковщине (1919-1935 гг.)

Данная работа ставит себе целью изучить все виды коммун в определенном пространстве (в столичной области советской Украины) опираясь на местных архивных материалах.
Революционный момент 1919-1920 гг. дает возможность посмотреть на формы политической и социальной мобилизации самых бедных слоев деревенского общества в создании отдельных коммун и также на « народную » контрреволюцию против « коммунии » (в сравнении с погромами против Евреев). Вовремя НЕП’а, возникают городские коммуны под руководством интеллигентов (студентов, артистов, педагогов...). Под вывеской « Нового быта », они часто оказываются лабораторией общественного контроля. Крестьянские коммуны продолжают свою жизнь по коммунистическим принципам. Они занимают маргинальное место в социальной и идеологической сферах. _ Это готовит ниспровержение утопии властью во время « великого перелома ». Коммуны умирают из-за « сплошной коллективизации », с голода. Сопротивление коммунаров (рабочих и крестьян) есть, но на очень низком уровне. Пользуясь революционной риторикой гражданской войны, власть и элиты не дают возможность низам просто выражать свое недовольство.


CADOT Michel
Herzen and Michelet

RES 78/2-3

The relationship between these equally considerable writers is of a special kind. Their frienship, which lasted nearly twenty years, outlived the major distresses of their time, but shows nevertheless some deep differences of meaning, especially about Russia.


CHALINE Olivier
The Buquoy, from Artois to Bohemia

RES 78/4

The French medieval noble family of the Longueval, from Artois and Picardy, turned into a nursery of loyal servants of the House of Austria when the comté d’Artois was conceded to the Burgundian dukes and later became a part of the Austrian inheritance. When the Low Countries revolt broke out, they stood firm in their loyalty to the dynasty and the catholicism. Maximilien de Longueval was made comte de Buquoy in 1580. Thanks to the Archdukes Court of Brussels at the beginning of the seventeenth century, his son Charles Bonaventure became general of the Imperial army as soon as 1614. Six years later he won the decisive battle of the White Mountain near Prague. A few months before, Ferdinand II. had given him a lot of confiscated estates in South Bohemia. After his unexpected death in 1621, these castles, towns, fields and woods were far from secure for his widow, the Italian-born Maria Maddalena who had to leave Brussels to save her unique son’s inheritance. For a few generations, the family’s fortune unfolded both in the Spanish Low Countries and in the Austrian Monarchy, the Buquoy being servants of the whole House of Austria. But from the beginning of the eighteenth century to 1945, Bohemia remained the single landed base for the descendants of the victorious general of the White Mountain. Then, it’s worth emphasizing who where the Buquoy, where they lived and what they have done.


CHARTREUX Félix
Le Journal de Kornej Čukovskij : une source d’histoire socio-culturelle ?

RES 78/1

Дневник Корнея Чуковского был издан в начале 1990-х годов, но является ещё мало изученным историками литературы и культуры советского периода. Этот богатый документ, наряду с другими личными документами, коих в СССР производилось множество, требует особого подхода и специальной методологии. В этой статье мы взвесим, насколько его можно использовать как источник социальной и культурной истории советского периода с 1917 по 1941 год в трёх областях : в истории политического управления культурой, истории субъективности в сталинском периоде и истории советского быта. В частности, мы покажем, что такой дневник является необходимым документом для изучения литературных кругов в Петрограде/Ленинграде в институциональных (функционирование цензуры) и социальных (личные связи и материальное положение советских писателей) аспектах в 1920-1930-е годы.


FRIMMOVA Eva
Der einfluss der Ilešházi auf das politische und kulturelle leben in der ersten hälfte des XVII. jahrhunderts

RES 78/4

Das ungarische Adelgeschlecht Ilešházi spielte seit Ende des 16. Jahrhunderts eine bedeutende Rolle im Gebiet der heutigen Slowakei ; während 240 Jahren übten Mitglieder dieser Familie höchste politische Funktionen aus und waren Erbgespane der Komitate Trenčín, Liptov und sporadisch auch des Komitats Orava. Im Beitrag stellt die Verfasserin den Palatin Stephan Ilešházi (1541-1609) und seinen Neffe Gaspar (1593-1648) im historischen Hintergrund dar. Nach der Türkenvertreibung kam ihnen als Vertreten in der Phase der Konsolidierung des Landes unter den Habsburgischen Kaisern eine bedeutende Rolle zu. Diese Epoche kann man ebenfalls durch die gegenhabsburgische Aufstände charakterisieren sowie im geistigen Gebiet durch die Renaissance- und späthumanistische Einflüsse und durch die Reformation- und Gegenreformationauswirkungen.
Hierbei spielte immer die Bildung, die sich heute noch an den Druckerzeugnissen und Bibliotheken ablesen lässt, eine wichtige Rolle. Ausdruckvoller Einfluss der Ilešházi auf das kulturelle Geschehen und ihr gesamtes Bildungsniveau kann in mehreren Ebenen beobachten werden, wobei gerade das Buch dessen bestes Zeugnis ist. Die schrittweise gebaute Familienbibliothek, in gegenwart erhalten in der Ungarischen Nationalbibliothek in Budapest, spiegelt Interessenprofil einzelner Familienmitglieder wider. Die Besitzervermerke in Büchern weisen auf Art und Weise des Erwerbs und auf verschiedene Familien-, Arbeits- und Freundschafts¬beziehungen hin. Sie kamen in Berührung mit verschiedenen berühmten Persönlichkeiten des kulturellen und Kirchenlebens und gerade Widmungen in Büchern die Aktivitäten der Ilešházis in Unterstützung der Kirche, des Schulwesens oder des Buchdrucks dokumentieren.


GURVICH Sophia
Гейне в творческом мире Герцена

RES 78/2-3

В статье « Гейне в творческом мире Герцена » прослеживается динамика духовных связей и оценок русским писателем творений и личности немецкого поэта – одного из любимейших на протяжении всей его жизни, родственного по типу художественного мышления, сформированного единой с ним эпохой, традициями просветительства, отзвуками революционных настроений французского народа, окружающей атмосферой романтических пристрастий. Близка была и сама структура творческого восприятия, писательской манеры – острота эмоциональных реакций на окружающее, богатство метафорических картин, искрящееся остроумие, убийственность сарказма. Герцен осмысляет не только « след » Гейне в развитии своего творчества, но и его личность как олицетворение целого периода в художественном самосознании Европы. Но и при более исторически-конкретном постижении в Былом и думах взаимодействии « я » и мира писатель сохраняет синтетический тип творческой мысли, близкий Гейне (у обоих образное представление о тенденциях жизни слито с понятийным и углубляет его – потому часто, к примеру, использует Герцен ключевую метафору Гейне о « смерти Пана » для определения будущей « радикальной революции »). Большое место занял в работе анализ очерка Герцена Zu deutsch (1867, ч. VIII Былого и дум), в котором с бескомпромиссной трезвостью и исторической глубиной, « с большой любовью и пониманием » (Блок) воссоздан интеллектуальный портрет Гейне.


KLINGER Thibaut
Heirat und adelgeschlecht in böhmen : die Colloredo als beispiel

RES 78/4

Ahnentafeln und Ehepakten geben viele Angabe über den Rang und über die gesellschaftliche Strategie eines adeligen Geschlechts, wie das Beispiel der Colloredo es beweist. Als Ehemann oder Ehefrau werden erstens Mitglieder die Wiener Hof angehörenden Geschlechter gewählt. Dann im 18. Jahrhundert gehören Eheleute dem böhmischen Adel, der Geschlechte, die im kaiserlichen Kreis leben, oder des Stiftadels im Heiligen Römischen Reich. In Colloredischen Eheverträgen oder in Verträgen, in denen ein Colloredo erwähnt ist, beweisen die Namen der Ehezeugen, daß Colloredo Geschlecht der höheren Aristokratie der k.u.k. Monarchie gehört. Dazu ermöglichen die Ehepakten durch Spennadelgeld, Morgengabe und Widerlag, das Lebensniveau der Ehefrau und der Witwe im adeligen Geschlecht einzuschätzen.


LE FEUVRE Claire
The inflection of a-stems in old novgorodian

RES 78/1

The alleged influence of the soft stems on the hard stems in Old Novgorodian is not actually confirmed by the facts. It is limited to the cases where the ending was either in the hard type or in the soft type, and is never attested for other endings : the problem is not the relation between hard and soft types, but the status of -ě. Rather than an extension of soft endings to the hard stems, we are dealing with an extension of -ě, either from the hard stems to the soft stems (Dat.Loc.sg and dual of ja-stems), or from the soft stems to the hard stems (Gen.sg and Nom.Acc.pl of a-stems). This development is part of the process of elimination of the abnormal double alternation ě i / y ě (eliminated everywhere in East Slavic). It is a consequence of the extension of the ending of the hard type to the soft type in the Dat.Loc.sg, which is a Common East Slavic innovation, showing the expected influence of the hard type. This innovation created a new structure in the soft type, with a unique ending for the Gen.Dat.Loc.sg, homophonous with the Nom.Acc.dual (where Old Novgorodian has ě after the hard type instead of etymological -i). This new structure was identical with that of the -i- stems. The extension of within the hard type reflects thus an alignment on the structure of other feminine paradigms : in Old Novgorodian, all the feminine types acquired a unique form for the Gen.Dat.Loc.sg. It seems that the old Nom.Acc.dual form played an important role in this process. The evolution should be described not as a transfer of soft endings to the hard type, but rather as an internal reorganization within the hard type : a complex structure (that of the hard type) is simplified after the analogy of a less complex one (that of the soft type and of the i-stems, in which several case oppositions are neutralized). Modern dialects which have such a unique form of Gen.Dat.Loc.sg, like Old Novgorodian, are northern dialects (Pskov, Novgorod, Ladoga), spoken in areas where the Fennic substratum is well known, and it is possible that this simplification reflects the former situation of bilingualism, since simplification of linguistic structures is frequently observed in such a case.


LENDEROVA Milena
Between family life and the milieu of the salons : Pauline of Schwarzenberg

RES 78/4

Pauline of Schwarzenberg (1774 – 1810) – wife of Joseph I, Earl of Schwarzenberg, the founder of the Schwarzenberg primogeniture and sister-in-law of a famous marshal – stays in the public mind as the tragic victim of the fire in the Austrian Embassy in Paris on 1 July 1810. This tragic event made it possible that the Countess of Schwarzenberg lived a ‘life after life’ : her image was created and finalized during the 19th century.
However, it seems to be rather unfair to the Countess since it was not her death, but first of all her life that made her a really exceptional personality, standing out due to her distinct talent for fine arts, the gift of excellent written communication (her correspondence is a real reading experience), but also due to the fact that she adopted Rousseau’s model of ‘nouvelle mère’, that is of a mother who takes care of her child from the very beginning breastfeeding it, looking after its health, education and socialization.
However, her motherhood did not lead the Countess away from her usual duties relating to the position of wife of the governing Count of Schwarzenberg : she was able to comply with the requirements for representation, social life, economic matters and philanthropy. The Countess maintained extensive correspondence with her parents, her husband who was often tied up by his duties outside home, and with her friends. She had a nice friendship with Mrs de Staël in Vienna, playing in theatre performances under the writer’s direction.
Countess of Swarzenberg was an experienced reader and used to think about what she had read. She contributed to the establishment of the park in Třeboň. Pauline of Schwarzen¬berg also was a good painter – the album of her drawings containing gently feminine views of places she was familiar with was published in Paris.
Countess Pauline was a talented, skillful, and active aristocrat who was, perhaps unwittingly, aware of the fact that the life style based on the ancestry privileges would soon be over.


LISTIKOVA Renáta
Romance and reality perceptions of Bohemia in French literature

Middle Ages – 19th century

RES 78/4

Three lines of research present themselves in order to trace the formation of a picture of Bohemia in French literature between the Middle Ages and the 19th century : the first focuses on the French language, and the emergence of a field of semantic denotations referring to the name of the country and its inhabitants ; the second looks at French accounts of the actual Kingdom of Bohemia, its history and its geography ; the third involves the creation of a picture of Bohemia in French literature, notably through travelogues, articles, novels and historical writings. These texts have been studied with a double purpose in mind : to determine the interest which their authors, and subsequently the French public at large, may or may not have accorded to Bohemia, and to define the impact which such readings may have had on the popular imagination of France ; thus introducing new elements for a better understanding of an entity, both cultural and geographic, which had long been confused with Germany. This thesis aims to present a summary of the testimonies of Bohemia and its history in French literature, and thereby to contribute both to comparative literature and to exchanges between Western and Central Europe (in this case, France and Bohemia).

LISTIKOVA Renáta
OBRAZ ČECH A ČECHŮ VE FRANCOUZSKÉM PÍSEMNICTVÍ XV.-XIX. století

RES 78/4

Formování tohoto obrazu, od konce středověku po konec XIX. století, lze sledovat ve trěch rovinách : francouzský jazyk a formování sémantických polí lexému « BOHEME » ; geografie a historie Českého království, události, jež nalezly ve Francii odezvu ; a konečně francouzská literatura, která vytváři a šíří určitý obraz « Bohemie », ať se jedná o cestopisy, publicisticku, románovou tvorbu či díla z oboru historie. Studium těchto textů dává odpověď na otázku, nakolik, a zda vůbec, se francoužstí spisovatelé a publikum o Čechy, jejich kulturu, historii a obyvatele zajímali, jak tyto jevy působily na jejich obrazotvornost, jak je pojímali a ve svých dílech zpracovali. Je zřejmé, že obraz Čech a Čechů zachycený ve francouzském písemnictví podléhá konstantním schématům, jejichž prvotním pramenem jsou některé výjimečné historické události. Vytváření literárního obrazu a jeho působení se zároveň podílelo na poznávání středoevropského kulturního a zeměpisného prostoru, jež byl ve Francii tak dlouho ztotožňovan s « Německem ». Tato thèse si klade za cíl podat syntetizující zpracování zvoleného tématu a přispět tak k literárněvědnému bádání v oblasti srovnávací literatury a kulturních vztahů mezi Západem (Francií) a slovanskými zeměmi (Čechami).


MERVAUD Michel
Герцен и Пьер Леру

RES 78/2-3

В своей молодости Герцен восхищался сочинениями и действием французского социалиста Пьера Леру. Но потом он стал изменять свой взгляд на него и критиковать его утопические воззрения. Ведь в сороковые годы Герцен стал атеистом и материалистом и не мог уже согласиться с религиозными и философическими взглядами Пьера Леру. Тем не менее он признался, что Леру некогда стоял « в числе глав социального движения ». Однако, после его личного знакомства с ним и чтением его драмы о Иове, он видел в последних произведениях Леру, как и Виктора Гюго и других представителей французской мысли, « следы недуга » и считал даже, что Леру « потерял здоровое чувство истины, любовь и уважение к разуму ».

— -

MERVAUD Michel
Герцен и Виктор Гюго

RES 78/2-3

Герцен хорошо знал произведения Виктора Гюго. Он восхищался ими, но не без оговорок. С другой стороны, он не разделял консервативных взглядов французского поэта. В 1851 г., однако, Гюго стал республиканцем, стоял в оппозиции к Людовику-Наполеону, и опубликовал в своем журнале льАвèнемент ду Пеупле отрывки статьи Герцена Русский народ и социализм, поддерживая тем самым его борьбу против самодержавия. Поэтому в 1855 г. Герцен предложил Гюго (как и другим европейским демократам) участвовать в Полярной звезде. Потом известная прокламация Гюго « К русской армии », призывающая русских оффицеров и солдат не стрелять в полских повстанцев, доказывает в высшей степени его солидарность с Герценом. В статье упоминаются переписка двух изгнанников и их встречи в 1869 г. В заключение подытоживаются как расхождения во взглядах, так и соспадения мнений Гюго и Герцена.


ONDO-GRECENKOVA Martina
The nobility of the Habsburg monarchy at heart of the european Republic of letters :

The Case of the Relation Between Windischgrätz and Condorcet

RES 78/4

Josef Mikuláš count Windischgrätz (1744 to 1802), a man of science and philosopher of the Enlightenment, was the descendent of a venerable noble family residing in Bohemia since the 16th century. At the turn of years 1784/1785 he announced a prize for solving the problem how to improve the legal acts by means of political arithmetic, which was a topical method in those days. Such a project stimulated a broad intellectual correspondence among the scientists and statesmen from different countries.
Over the years 1785 to 1789 some fifty persons from all Europe (and even from all over the ‘world’) joined this project, for instance Richard Price and the knight Banks from the London Royal Society, Adam Smith from the Royal Society of Edinburgh, the permanent secretary of the Berlin Academy Jean Henri Samuel Formay and the mathematician La Grange from the same scientific society, then Carmer, chancellor of the king of Prussia, professor of law at the University of Basel d’Annone, then Jean Marie Lampredi, profesor at the University in Pisa, members of the French Academy of Sciences Condorcet, Duséjour, Borda, Laplace, the abbé de Rochon, the German philosopher Frédéric-Henri Jacobi, Joseph Mader, the future professor of statistics at the Prague University, the Belgian mathematician count Nieuport or the ministers of Joseph II, Cobenzel and Karel Zinzendorf. Even Benjamin Franklin took part and mediated the propagation of the project in America. Thus the idea of Windischgrätz stimulated a wide correspondence network, which interconnected Paris, Brussels, Prague, Vienna, London, Edinburgh, Basel, Berlin, Düsseldorf, Magdeburg, Stras¬burg, Pisa, St. Petersburg and smaller localities like Tachov or St. Nicholas of Liptov. Particip¬ating in this network were not only individual persons but also the well known scientific institutions of that time : the Academy of Sciences in Paris, the Royal Society of London, the Royal Society in Edinburgh, the University of Basel, the Academy of Berlin.
Windischgrätz made the most ample correspondence with the mathematician Condorcet. Besides the political arithmetic they used to discuss the issues of political economy, universal language, enlightened constitutional reforms, exchanged information on political and cultural events in France and in the Habsburg monarchy and exchanged the literature of Enlightenment. This correspondence is significant for the history of science and administration, the cultural and intellectual history and as a document of mutual perception. It is also important for the study of the élite and nobility of the Habsburg monarchy and its integration into the European intellectual community.


ROTHE Hans
Герцена и Достоевский : попытка

RES 78/2-3

Работа является попыткой показать, что Степан Трофимович Верховенский в Бесах и Версилов в Подростке являются результатом полемики с Герценым. Ядром являются два понимания о диалоге : два различных мнения о Европе и России, и в обоих случаях кажется, что они оправданы. Без Герцена Достоевский не смог бы написать этих двух романов.

ROTHE Hans
Herzen and Dostoevskij : an essay

The essay tries to show that main figures in the novels Besy (Stepan Trofimovič Verxovenskij) and Podrostok (Versilov) are the result of long prepared polemics of Dostoevskij with Herzen, based on the Platonistic idea of dialogue : the confrontation of two opposing points of view, either of which could be right. Without Herzen who voluntarily emigrated from Russia to Europe Dostoevskij could not have written these novels.


SIGMAN Carole
The transformation of the political space in russia during perestroika (1986-1991). The Moscow ‘Informal’ Political Clubs and Their Leaders

RES 78/2-3

This article sets out the main conclusions of a Ph.D. on the Moscow ‘informal’ political clubs created during perestroika. The objective is to observe how the Soviet political system was shaken, then collapsed through the history of informal clubs. Although they played an important part in these processes, these original actors are not well-known. The leading thread of this study is the relations between the clubs and the institutions of power. At their origins (1987), the main clubs supported Party ‘reformers’ while subtly undermining the system from within. With the first contested elections in 1989-1990, however, the structure of this game in particular and of the political space in general changed radically, and the arrival of a new wave of activists concurred to swinging the ‘informal movement’ towards overt opposition. In its radical phase, the movement, now called ‘democratic’, became a basis on which B. Yeltsin could lean on his way to power.

SIGMAN Carole
Трансформации политического пространства в россии во время перестройки 1986-1991 гг.

Московские « неформальные » политические клубы и их лидеры Статья представляет собой главные выводы диссертации, посвященной московским « неформальным » политическим клубам перестроечного периода. Цель – исследовать процессы расшатывания и развала советской политической системы через эти клубы, которые играли в них немаловажную роль и являлись оригинальными актёрами, хотя остаются по сути малоизвестными. Руководящей линией этой работы являются отношения между клубами и институтами власти. С самого начала (1987 г.) клубы поддерживают партийных « реформаторов », одновременно проводя тонкую подрывную работу изнутри системы. Первые альтернативные выборы в 1989-1990 гг., однако, изменяют полностью структуру этой игры в частности и политического пространства вообще. С появлением новой волны активистов « неформальное движение » переходит во фронтальную оппозицию. На этой радикальной фазе движение, называющееся с этого момента « демократическим », оказалось одной из опор Б. Н. Ельцина в его хождении во власть.


ŠVARICKOVA-SLABAKOVA Radmila
Adaptace na nove prostredi : pripad Mensdorffu-Pouilly

RES 78/4

Studie pojednává o problematice emigrace a následné adaptaci na nové prostředí, v našem případě o emigraci rodiny Pouilly z Lotrinska v roce 1790 a jejich procesu adptace v prostředí habsburské monarchie, již pod novým jménem Mensdorff-Pouilly. Pro zdárnou adaptaci hovořil sňatek Emanuela se sasko-koburskou princeznou Sophií, jeho služba v rakouské armádě a obdržení inkolátu pro Čechy a Moravu. Rozhodující sz však ukázala chuť Emanuela a Sophie investovat v novém prostředí, jakož i jejich připoutanost k prostředí výchozímu. Studie uzavírá tím, že první generaci se zcela adaptovat v novém prostředí nepodařilo, teprve druhá generace se v Čechách a na Moravě trvale usadila. Přesto nová emigrace příslušníků rodu ve druhé polovině 20. století naznačuje, že migrace může být v případě šlechty nekonečnou a nikdy nekončící.